Я с пушкиным знаком стихи

Встречался ли Пушкин с Лермонтовым? (Яков Рабинер) / Проза.ру

я с пушкиным знаком стихи

Я была в упоении как от текучих стихов этой чудной поэмы, так и от его мать поэта Пушкина, подала ему знак — и Александр Сергеевич нас оставил . Посвящение: К Н.Я. Плюсковой ("На лире скромной, Знакомство с Пушкиным: с семьей Раевских Пушкин был хорошо знаком с года. Вместе с Путин прочитал стихи Пушкина в Париже вместе с детьми. Александра Сергеевича Пушкина, чей день рождения отмечают сегодня во Василий Львович Пушкин, который был лично знаком со Сперанским. произносил: "Я восхищен, я очарован, Короче – я огончарован! Кстати, в России в и годах выходили сборники стихов Пушкина.

В сентябре Пушкин приехал в Кишинев к месту новой службы. Сюда был временно переведен Инзов наместником Бессарабской области. В Кишиневе Александр Пушкин знакомится и общается с будущими декабристами, много работает.

В июле года Пушкина переводят под начало графа Воронцова, и он переезжает в Одессу. Сложные отношения с графом привели к тому, что он, по просьбе Воронцова, был удален из Одессы, уволен с государственной службы и выслан в имение матери "под надзор местного начальства". Имя Пушкина не значилось в списках заговорщиков и он начал хлопотать о своем возвращении, сперва частным образом, потом официально.

В июле года Пушкин послал через губернатора письмо государю с выражением раскаяния и твердого намерения не противоречить своими мнениями общепринятому порядку. Дни томительного ожидания закончились в сентябре года, когда Пушкин получил с фельдъегерем приказ нового императора Николая I немедленно прибыть к нему в Москву. Цензорство императора обернулось полицейским надзором: Тяжелые раздумья поэта отражены в стихах этого периода "Воспоминание", "Дар напрасный, дар случайный", "Предчувствие".

В мае года Александр Пушкин безуспешно просил разрешения поехать на Кавказ или за границу. В то же самое время он сватается к Наталье Гончаровой, первой красавице Москвы, и, не получив определенного ответа, самовольно уезжает на Кавказ в году.

Впечатления от этой поездки переданы в его очерках "Путешествие в Арзрум", в стихотворениях "Кавказ", "Обвал", "На холмах Грузии В апреле года Александр Пушкин вновь сделал предложение Наталье Гончаровой, которое на этот раз было принято, и в сентябре уехал в свое имение Болдино, чтобы устроить дела и подготовиться к свадьбе. Эпидемия холеры вынудила его задержаться здесь на несколько месяцев.

Этот период творчества поэта известен как "Болдинская осень". Испытывая большой творческий подъем, Пушкин пишет "Повести Белкина", "Маленькие трагедии", "Домик в Коломне", "Сказку о попе и работнике его Балде", стихотворения "Элегия", "Бесы", "Прощение" и множество других, был закончен "Евгений Онегин". Летом года вновь поступил на государственную службу в Иностранную коллегию с правом доступа в государственный архив. Он пишет "Историю Пугачева"историческое исследование "История Петра" подготовительный текст, Последние годы жизни Пушкина прошли в тяжелой обстановке все обострявшихся отношений с царем и вражды к поэту со стороны влиятельных кругов придворной и чиновничьей аристократии.

Но, несмотря на тяжелые условия, именно в эти годы им были написаны "Пиковая дама""Египетские ночи", "Капитанская дочка"поэма "Медный всадник", сказки. В конце года Пушкин получил разрешение на издание своего журнала, названного им "Современник". Он надеялся, что журнал будет способствовать развитию русской словесности, и делал все для достижения этой цели.

Художественный уровень журнала был необычайно высок, с ним сотрудничали Жуковский, Баратынский, Вяземский, Давыдов, Гоголь, Тютчев, Кольцов. Зимой года завистники и враги Пушкина из высшей петербургской аристократии пустили в ход клевету на его жену, связывая ее имя с именем императора, а затем и с именем пользующегося расположением Николая I барона Дантеса, ухаживавшего за Натальей Николаевной. Чтобы защитить свою честь, Пушкин вызвал Дантеса на дуэль, которая состоялась 8 февраля 27 января по ст.

Поэт был смертельно ранен и через два дня 10 февраля скончался. Опасаясь демонстраций, царь приказал тайно вывезти тело Александра Пушкина из Петербурга. Еще полна Душа желанья И ловит сна Воспоминанья. Любовь, любовь, Внемли моленья: Не стыдно ли, от друга своего, Как от врага, ты вечно все скрываешь. Наперснику богов не страшны бури злые: Над ним их промысел высокий и святой; Его баюкают камены молодые И с перстом на устах хранят его покой.

О милый друг, и мне богини песнопенья Еще в младенческую грудь Влияли искру вдохновенья И тайный указали путь: Я лирных звуков наслажденья Младенцем чувствовать умел, И лира стала мой удел. Но где же вы, минуты упоенья, Неизъяснимый сердца жар, Одушевленный труд и слезы вдохновенья! Как дым, исчез мой легкий дар. Как рано зависти привлек я взор кровавый И злобной клеветы невидимый кинжал! Нет, нет, ни счастием, ни славой, Ни гордой жаждою похвал Не буду увлечен!

В бездействии счастливом Забуду милых муз, мучительниц моих; Но, может быть, вздохну в восторге молчаливом, Внимая звуку струн твоих. Люблю я первый, будь уверен, Твои счастливые грехи. Все чередой идет определенной, Всему пора, всему свой миг; Смешон и ветреный старик, Смешон и юноша степенный.

Пока живется нам, живи, Гуляй в мое воспоминанье; Молись и Вакху и любви И черни презирай ревнивое роптанье; Она не ведает, что дружно можно жить С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом; Что ум высокий можно скрыть Безумной шалости под легким покрывалом.

И что завидней кратких дней Не слишком мудрых усачей, Но сердцем истинных гусаров? Они живут в своих шатрах, Вдали забав, и нег, и граций, Как жил бессмертный трус Гораций В тибурских сумрачных лесах; Не знают света принужденья, Не ведают, что скука, страх; Дают обеды и сраженья, Поют и рубятся в боях.

Счастлив, кто мил и страшен миру; О ком за песни, за дела Гремит правдивая хвала; Кто славил Марса и Темиру И бранную повесил лиру Меж верной сабли и седла! Лицейской жизни милый брат, Делю с тобой последние мгновенья. Прошли лета соединенья; Разорван он, наш верный круг. Хранимый небом, Не разлучайся, милый друг, С свободою и Фебом! Узнай любовь, неведомую мне, Любовь надежд, восторгов, упоенья: И дни твои полетом сновиденья Да пролетят в счастливой тишине! Где б ни был я: И пусть услышит ли судьба мои молитвы?

Прости, беспечный мир полей, И легкокрылые забавы Столь быстро улетевших дней! Прости, Тригорское, где радость Меня встречала столько раз! На то ль узнал я вашу сладость, Чтоб навсегда покинуть вас? От вас беру воспоминанье, А сердце оставляю. Быть может сладкое мечтанье! Возможно все тебе - харита Улыбкой дряхлость победит, С ума сведет митрополита И пыл желаний в нем родит. И он, твой встретив взор волшебный, Забудет о своем кресте И нежно станет петь молебны Твоей небесной красоте.

К чему смеяться надо мною, Когда я слабою рукою По лире с трепетом брожу И лишь изнеженные звуки Любви, сей милой сердцу муки, В струнах незвонких нахожу? Душой предавшись наслажденью, Я сладко, сладко задремал. На свадьбах и в Библейской зале, Среди веселий и забот, Роняешь Лунину на бале, Подъемлешь трепетных сирот; Ленивец милый на Парнасе, Забыв любви своей печаль, С улыбкой дремлешь в Арзамасе И спишь у графа де Лаваль; Нося мучительное бремя Пустых иль тяжких должностей, Один лишь ты находишь время Смеяться лености.

Не вызывай меня ты боле К навек оставленным трудам, Ни к поэтической неволе, Ни к обработанным стихам. Что нужды, если и с ошибкой И слабо иногда пою? Пускай Нинета лишь улыбкой Любовь беспечную мою Воспламенит и успокоит! А труд и холоден и пуст; Поэма никогда не стоит Улыбки сладострастных уст. На краткий миг блаженство нам дано: От юности, от нег и сладострастья Останется уныние одно Где гражданин с душою благородной, Возвышенной и пламенно свободной?

Где женщина - не с хладной красотой, Но с пламенной, пленительной, живой? Где разговор найду непринужденный, Блистательный, веселый, просвещенный? С кем можно быть не хладным, не пустым? Отечество почти я ненавидел - Но я вчера Голицыну увидел И примирен с отечеством моим. К НЕЙ В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности мой гений отлетал, И сердце медленно хладело, закрывалось.

Вас вновь я призывал, о дни моей весны, Вы, пролетевшие под сенью тишины, Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной, Когда, поэзии поклонник безмятежный, На лире счастливой я тихо воспевал Волнение любви, уныние разлуки - И гул дубрав горам передавал Мои задумчивые звуки Я влачил постыдной лени груз, В дремоту хладную невольно погружался, Бежал от радостей, бежал от милых муз И - слезы на глазах - со славою прощался!

Но вдруг, как молнии стрела, Зажглась в увядшем сердце младость, Душа проснулась, ожила, Узнала вновь любви надежду, скорбь и радость. Я жизнью трепетал; Природы вновь восторженный свидетель, Живее чувствовал, свободнее дышал, Сильней пленяла добродетель Хвала любви, хвала богам!

Вновь лиры сладостной раздался голос юный, И с звонким трепетом воскреснувшие струны Несу к твоим ногам!. Где ты, где ты, гроза царей, Свободы гордая певица? Приди, сорви с меня венок, Разбей изнеженную лиру Хочу воспеть Свободу миру, На тронах поразить порок. Открой мне благородный след Того возвышенного галла, Кому сама средь славных бед Ты гимны смелые внушала.

Питомцы ветреной Судьбы, Тираны мира! А вы, мужайтесь и внемлите, Восстаньте, падшие рабы! Лишь там над царскою главой Народов не легло страданье, Где крепко с Вольностью святой Законов мощных сочетанье; Где всем простерт их твердый щит, Где сжатый верными руками Граждан над равными главами Их меч без выбора скользит И преступленье свысока Сражает праведным размахом; Где не подкупна их рука Ни алчной скупостью, ни страхом.

И горе, горе племенам, Где дремлет он неосторожно, Где иль народу, иль царям Законом властвовать возможно! Тебя в свидетели зову, О мученик ошибок славных, За предков в шуме бурь недавных Сложивший царскую главу. Восходит к смерти Людовик В виду безмолвного потомства, Главой развенчанной приник К кровавой плахе Вероломства. Молчит Закон - народ молчит, Падет преступная секира И се - злодейская порфира На галлах скованных лежит.

Тебя, твой трон я ненавижу, Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу. Читают на твоем челе Печать проклятия народы, Ты ужас мира, стыд природы, Упрек ты богу на земле. Когда на мрачную Неву Звезда полуночи сверкает И беззаботную главу Спокойный сон отягощает, Глядит задумчивый певец На грозно спящий средь тумана Пустынный памятник тирана, Забвенью брошенный дворец - И слышит Клии страшный глас За сими страшными стенами, Калигулы последний час Он видит живо пред очами, Он видит - в лентах и звездах, Вином и злобой упоенны, Идут убийцы потаенны, На лицах дерзость, в сердце страх.

Молчит неверный часовой, Опущен молча мост подъемный, Врата отверсты в тьме ночной Рукой предательства наемной Как звери, вторглись янычары!. И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды, Ни кров темниц, ни алтари Не верные для вас ограды.

Склонитесь первые главой Под сень надежную Закона, И станут вечной стражей трона Народов вольность и покой. Право, нам таким бездельем Заниматься недосуг.

А. Пушкин - Письмо Онегина к Татьяне (Стих и Я)

Пусть остылой жизни чашу Тянет медленно другой; Мы ж утратим юность нашу Вместе с жизнью дорогой; Каждый у своей гробницы Мы присядем на порог; У пафосския царицы Свежий выпросим венок, Лишний миг у верной лени, Круговой нальем сосуд - И толпою наши тени К тихой Лете убегут. Смертный миг наш будет светел; И подруги шалунов Соберут их легкий пепел В урны праздные пиров. Кого, куда зовут и бубны и тимпан? Что значат радостные лики И песни поселян? В их круге светлая свобода Прияла праздничный венок.

Но двинулись толпы народа Вот он, вот сильный бог! Вот Бахус мирный, вечно юный! Вот он, вот Индии герой! Полные тобой Дрожат, готовы грянуть струны Нелицемерною хвалой!. Невольники, где тирсы наши?

Бежим на мирный бой, отважные бойцы! Державный тирс в его руках; Венец желтеет виноградный В чернокудрявых волосах Его младые тигры С покорной яростью влекут; Кругом летят эроты, игры - И гимны в честь ему поют. За ним теснится козлоногий И фавнов и сатиров рой, Плющом опутаны их роги; Бегут смятенною толпой Вослед за быстрой колесницей, Кто с тростниковою цевницей, Кто с верной кружкою своей; Тот, оступившись, упадает И бархатный ковер полей Вином багровым обливает При диком хохоте друзей.

Там дале вижу дивный ход!

я с пушкиным знаком стихи

Звучат веселые тимпаны; Младые нимфы и сильваны, Составя шумный хоровод, Несут недвижного Силена Вино струится, брызжет пена, И розы сыплются кругом; Несут за спящим стариком И тирс, символ победы мирной, И кубок тяжко-золотой, Венчанный крышкою сапфирной, - Подарок Вакха дорогой. Но воет берег отдаленный. Власы раскинув по плечам, Венчанны гроздьем, обнаженны, Бегут вакханки по горам. Тимпаны звонкие, кружась меж их перстами, Гремят - и вторят их ужасным голосам.

Промчалися, летят, свиваются руками, Волшебной пляской топчут луг, И младость пылкая толпами Стекается. Поют неистовые девы; Их сладострастные напевы В сердца вливают жар любви; Их перси дышат вожделеньем; Их очи, полные безумством и томленьем, Сказали: Их вдохновенные движенья Сперва изображают нам Стыдливость милого смятенья, Желанье робкое - а там Восторг и дерзость наслажденья.

Но вот рассыпались - по холмам и полям; Махая тирсами, несутся; Уж издали их вопли раздаются, И гул им вторит по лесам: Друзья, в сей день благословенный Забвенью бросим суеты! Теки, вино, струею пенной В честь Вакха, муз и красоты!

я с пушкиным знаком стихи

Но вас я вижу, вам внимаю, И что же?. Свободу потеряв навек, Неволю сердцем обожаю. Амур нашел ее в Цитере, В архиве шалости младой. По ней молись своей Венере Благочестивою душой. Останься век, каков ты ныне, Лети во мрачный Альбион!

я с пушкиным знаком стихи

Да сохранят тебя в чужбине Христос и верный Купидон! Неси в чужой предел пената, Но, помня прежни дни свои, Люби недевственного брата, Страдальца чувственной любви! Или неверное то было сновиденье, Мечтанье смутное, и пламенный недуг Обманом волновал мое воображенье?

Пушкин глазами современников - Публикации - Современный русский

В минуты мрачные болезни роковой Ты ль, дева нежная, стояла надо мной В одежде воина с неловкостью приятной? Так, видел я тебя; мой тусклый взор узнал Знакомые красы под сей одеждой ратной: И слабым шепотом подругу я назвал Но вновь в уме моем стеснились мрачны грезы, Я слабою рукой искал тебя во мгле И вдруг я чувствую твое дыханье, слезы И влажный поцелуй на пламенном челе И скрылась ты прелестным привиденьем! Приди, меня мертвит любовь! В молчанье благосклонной ночи Явись, волшебница!

Не медли, поспешай, прелестный воин мой, Приди, я жду. Здоровья дар благой Мне снова ниспослали боги, А с ним и сладкие тревоги Любви таинственной и шалости младой. Не всякого полюбит счастье, Не все родились для венцов. Блажен, кто знает сладострастье Высоких мыслей и стихов! Кто наслаждение прекрасным В прекрасный получил удел И твой восторг уразумел Восторгом пламенным и ясным. Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель.

О если бы тебя, унылых чувств искатель, Постигло страшное безумие любви; Когда б весь яд ее кипел в твоей крови; Когда бы в долгие часы бессонной ночи, На ложе, медленно терзаемый тоской, Ты звал обманчивый покой, Вотще смыкая скорбны очи, Покровы жаркие, рыдая, обнимал И сохнул в бешенстве бесплодного желанья, - Поверь, тогда б ты не питал Неблагодарного мечтанья! Довольно я любил; отдайте мне покой! Свободу лишь учася славить, Стихами жертвуя лишь ей, Я не рожден царей забавить Стыдливой музою.

Небесного земной свидетель, Воспламененною душой Я пел на троне добродетель С ее приветною красой. Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа. Спаситель горько плачет, За ним и весь народ.

Пушкин глазами современников

Мария в хлопотах Спасителя стращает: Вот бука, бука - русский царь! И прусский и австрийский Я сшил себе мундир. Послушайте в прибавку, Что сделаю потом: Лаврову дам отставку, А Соца - в желтый дом; Закон постановлю на место вам Горголи, И людям я права людей, По царской милости моей, Отдам из доброй воли".

От радости в постеле Запрыгало дитя: К чему обманчивая нежность, Стыдливости притворный вид, Движений томная небрежность И трепет уст, и жар ланит? В порочном сердце жизни нет Невольный хлад негодованья Тебе мой роковой ответ. Твоею прелестью надменной Кто не владел во тьме ночной? Нет, нет, другому свой завялый Неси, прелестница, венок; Ласкай неопытный порок, В твоих объятиях усталый; Но гордый замысел забудь: Не привлечешь питомца музы Ты на предательную грудь! Неси другим наемны узы, Своей любви постыдный торг, Корысти хладные лобзанья, И принужденные желанья, И златом купленный восторг!

Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой, Как ждет любовник молодой Минуты верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Бесчестью твоему нужна ли перемена? Наш Тацит на тебя захочет ли взглянуть? Уймись - и прежним ты стихом доволен будь, Плюгавый выползок из гузна Дефонтена! Тогда, качая головой, Скажу тебе у двери гроба: Везде передо мной подвижные картины: Здесь вижу двух озер лазурные равнины, Где парус рыбаря белеет иногда, За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты, На влажных берегах бродящие стада, Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда Я здесь, от суетных оков освобожденный, Учуся в истине блаженство находить, Свободною душой закон боготворить, Роптанью не внимать толпы непросвещенной, Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидывать судьбе Злодея иль глупца - в величии неправом.

я с пушкиным знаком стихи

Оракулы веков, здесь вопрошаю вас! В уединенье величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине.

Александр Сергеевич Пушкин. Стихотворения

Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и гор Друг человечества печально замечает Везде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона, На пагубу людей избранное судьбой, Здесь барство дикое, без чувства, без закона, Присвоило себе насильственной лозой И труд, и собственность, и время земледельца. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца.

Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, Надежд и склонностей в душе питать не смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея. Опора милая стареющих отцов, Младые сыновья, товарищи трудов, Из хижины родной идут собой умножить Дворовые толпы измученных рабов.

О, если б голос мой умел сердца тревожить! Почто в груди моей горит бесплодный жар И не дан мне судьбой витийства грозный дар?

я с пушкиным знаком стихи

Увижу ль, о друзья! Да не вредят полям опасный хлад дождей И ветра поздного осенние набеги; Да в пору благотворны снеги Покроют влажный тук полей! Останься, тайный страж, в наследственной сени, Постигни робостью полунощного вора И от недружеского взора Счастливый домик охрани! Ходи вокруг его заботливым дозором, Люби мой малый сад, и берег сонных вод, И сей укромный огород С калиткой ветхою, с обрушенным забором!

Люби зеленый скат холмов, Луга, измятые моей бродящей ленью, Прохладу лип и кленов шумный кров - Они знакомы вдохновенью. Уже лопаткою смиренной Себе могилу старец рыл - И лишь о смерти вожделенной Святых угодников молил. Однажды летом у порогу Поникшей хижины своей Анахорет молился богу. Дубравы делались черней; Туман над озером дымился, И красный месяц в облаках Тихонько по небу катился.

На воды стал глядеть монах.

  • А.С.Пушкин. Малоизвестные факты из жизни человека, которого знают все
  • Александр Сергеевич Пушкин. Биография
  • Встречался ли Пушкин с Лермонтовым?

Глядит, невольно страха полный; Не может сам себя понять Глядит на старого монаха И чешет влажные власы. Святой монах дрожит со страха И смотрит на ее красы. Она манит его рукою, Кивает быстро головой И вдруг - падучею звездою - Под сонной скрылася волной. Всю ночь не спал старик угрюмый И не молился целый день - Перед собой с невольной думой Все видел чудной девы тень. Дубравы вновь оделись тьмою; Пошла по облакам луна, И снова дева над водою Сидит, прелестна и бледна.

Глядит, кивает головою, Целует издали шутя, Играет, плещется волною, Хохочет, плачет, как дитя, Зовет монаха, нежно стонет Ко мне, ко мне!. На третий день отшельник страстный Близ очарованных брегов Сидел и девы ждал прекрасной, А тень ложилась средь дубров Заря прогнала тьму ночную: Монаха не нашли нигде, И только бороду седую Мальчишки видели в воде.

Чья кисть, о небо, означала Сии небесные черты? Но любви страданья Его сразили. Взор немой Вперил он на свое созданье И гаснет пламенной душой. Заглушает крики песен, Где просторен круг гостей, А кружок бутылок тесен. Ты смеешься надо. Итак, от наших берегов, От мертвой области рабов, Капральства, прихотей и моды Ты скачешь в мирную Москву, Где наслажденьям знают цену, Беспечно дремлют наяву И в жизни любят перемену.

Разнообразной и живой Москва пленяет пестротой, Старинной роскошью, пирами, Невестами, колоколами, Забавной, легкой суетой, Невинной прозой и стихами. Ты там на шумных вечерах Увидишь важное безделье, Жеманство в тонких кружевах И глупость в золотых очках, И тяжкой знатности веселье, И скуку с картами в руках. Всего минутный наблюдатель, Ты посмеешься под рукой; Но вскоре, верный обожатель Забав и лени золотой, Держася моего совета И волю всей душой любя, Оставишь круг большого света И жить решишься для.

Уже в приюте отдаленном Я вижу мысленно тебя: Кипит в бокале опененном Аи холодная струя; В густом дыму ленивых трубок, В халатах, новые друзья Шумят и пьют! О, скоро ль милого найдут Ее потупленные взоры, И пред любовью упадут Замков ревнивые затворы?