Положение о награждении знаком рыцарь неба

Забытый смысл. Отцы-командиры. Часть 2

Всего два месяца назад Рычагов вернулся из Испании, где дрался в небе с фашистами. . Затем он передал через переводчика, что в знак уважения дарит мне .. Наконец выяснили, что спасти положение может только Петр о порядке награждения летного состава ВВС за хорошую боевую работу. Настоящее положение регулирует порядок награждения нагрудным знаком " 90 лет Нижнеилимскому району" жителей Нижнеилимского района. Таким образом, традиция награждения восходит к самому раннему, еще до Рыцари-дворяне стали искать покровительства у европейских монархов и .. похода против Вителлия. В это время политическое положение его было согласно библейской «Книге Судей», упала с неба роса в знак того, что.

Каждый день он выводил лошадей купаться на пляж, ухаживал за ними, а также дважды в неделю бывал на скачках, пристрастившись к этому на всю последующую жизнь [9] [10]. Впоследствии Эдвардс некоторое время работал на заводе, но в марте года был зачислен в Австралийские военные силы [en] и в звании рядового отправлен на службу в 6-ю батарею тяжёлой артиллерии Королевской Австралийской артиллерии [en] [10] [2]. Помимо этого занимался сёрфингом [13]а также играл в крикет с командой гарнизона Фримантла [2].

Начало[ править править код ] Эдвардс недолго пробыл в армиитак как, к своему собственному удивлению, в возрасте 21 года был отобран для прохождения лётной подготовки в Королевских военно-воздушных силах Австралии и 15 июля года зачислен курсантом в 1-ю лётную тренировочную школу [en] на базе Пойнт-Кук [en]Виктория [2] [8] [14].

В то время в Королевские военно-воздушные силы Великобритании активно набирали хорошо подготовленных офицеров, ввиду чего Эдвардс вместе с шестью своими австралийскими товарищами уехал в Англиюгде по срочному контракту был зачислен в британские ВВС [8] [2]. На высоте в метров футов самолёт попал в снежный шторм, а затем из-за оледенения элеронов резко снизился до метров 5 футов и полностью вышел из-под контроля, после чего Эдвардс отдал Нэшу и Теофилусу приказ выпрыгнуть с парашютом.

На высоте в метров футов он сам попытался спрыгнуть из опустевшего самолёта, однако стропы парашюта зацепились за радио-антенну. Продолжив падать вместе с самолётом, который врезался в склон холма и взорвался, Эдвардс получил травмы головы и тяжелый перелом правой ноги с разрывом нерва. После аварии Эдвардс был признан непригодным к полётам, однако спустя два года непрестанной борьбы с врачами и военными чиновниками, в апреле года, в связи с началом войны ему всё-таки удалось получить ограниченную лётную категорию [8] [17] [19] [11] [28] [2].

В то время эскадрилья занималась борьбой с немецкими конвоями у европейского побережья, а также бомбила доступные наземные цели, в связи с чем боевые экипажи несли тяжёлые потери, а выжившие быстро продвигались по служебной лестнице [2].

Я разделся, укрылся одеялом, но сон не шел. Мерно постукивали колеса, за окном свистел зимний ветер. Ожили в памяти шумная, припорошенная снегом Москва, деловая суета перед отъездом, расставание на Казанском вокзале. Я знал, что это кадровый военный, участник гражданской войны, крупный политработник, сын рабочего и сам в прошлом столяр.

Но встречаться мне с ним еще не приходилось. Вызов к Смирнову явился для меня неожиданным. В то время я был батальонным комиссаром, учился на курсах.

Эдвардс, Хьюи

Почему мной вдруг заинтересовался сам начальник Политуправления Красной Армии? Смирнов встретил меня приветливо. Пожал руку, усадил напротив себя в кресло и, испытующе посмотрев, спросил: Смирнов раскрыл папку с моим личным делом, неторопливо перевернул несколько страниц и задал вопрос, которого я совершенно не ожидал: Бои шли лишь в Испании.

О них я знал по замечательным очеркам Михаила Кольцова. Потом вдруг вспомнил, что и в Китае идет война. На какой же из этих театров предложит поехать армейский комиссар? Мысленно я не раз переносился на огненные поля Гвадалахары или на многострадальную землю Китая, всем сердцем был со своими далекими братьями на Западе и Востоке. Но теперь уточнять вопрос комиссара счел излишним, даже бестактным. Отложив мое личное дело в сторону, Смирнов многозначительно продолжал: Связи с вами не будет, а значит, и указаний сверху не ждите.

Все придется решать самим, на месте. Так что подумайте, прежде чем дать окончательный ответ. Как она отнесется к этому?

Правда, семья будет обеспечена.

Рыцари пятого океана. «Рыцари пятого океана» | Рытов Андрей Герасимович

Смирнов встал и, заложив руки за спину, грузно прошелся по кабинету. Потом остановился рядом, взял меня за плечо и еще раз повторил: О месте, характере и условиях работы поговорим в следующий. От начальника Политуправления армии я ушел расстроенным. Почему он не сказал — где, что и как? Ведь я же сразу ответил: На следующий день я снова пришел на прием к Смирнову. Речь идет о Китае.

Мы намерены послать вас комиссаром авиационной группы. Своих летчиков у китайцев почти нет, самолетов. Советское правительство из чувства интернациональной солидарности решило оказать Китаю военную помощь в борьбе с японцами. В первую очередь авиацией. Одна наша эскадрилья 1 уже.

Скоро их будет. Как комиссару, вам предстоит сложная работа. Смирнов встал, в задумчивости прошелся по кабинету и продолжал: Чан Кай — ши просил у нас летчиков, а не комиссаров. Будете представляться там главным штурманом. Надеюсь, это тоже вам ясно. Пригласив меня к карте, Смирнов показал примерное расположение фронтов, высказал свои суждения о наме 1 Эскадрилья тогда состояла из трех отрядов и насчитывала тридцать один самолет.

Потом мы снова сели за стол, и он долго рассказывал о политических аспектах японо — китайской войны. И от того, как вы вместе с товарищами Рычаговым и Благовещенским сумеете сплотить коллектив, наладить контакты с местными властями, населением и китайскими военными, будет зависеть многое.

Никогда не забывайте, что вы представители великого Советского Союза, держитесь с достоинством. Особенно досаждает ее авиация. Советские летчики, прибывшие на помощь Китаю, находятся сейчас в Нанкине, сражаются храбро.

Но их пока мало. Будем усиливать помощь Китаю в его национально — освободительной борьбе. На вас возлагается руководство боевой деятельностью нашей авиации. Это задание партии, приказ Родины. Смушкевич говорил лаконично, сопровождая речь выразительными жестами. Он познакомил нас с тактикой японской авиации, дал немало ценных советов. Вы должны противопоставить им свою более гибкую тактику.

Товарищ Рычагов, думаю, прекрасно понимает, о чем я говорю, он воевал в Испании и знает цену хитрости, дерзости, умению навязать свою волю противнику. Вечером, возвративпшсь в гостиницу, я долго думал о важности тех задач, которые перед нами поставлены.

Какова будет моя роль как политического работника в этой сложной обстановке? Как мы будем обеспечивать боевую деятельность летчиков? Ведь создавать партийные и комсомольские организации там.

Словом, какой бы вопрос я ни брал, возникало много неясностей. Трудности усугублялись еще и тем, что никто Ю из нас не знал китайского языка, тамошних обычаев и нравов. Все надо было изучать на месте. А что нам вообще было известно о Китае?

Совершенно секретно

Я знал, что это великая страна, с населением более четырехсот миллионов человек, что там есть огромные пустыни и горы, многоводные и капризные реки Хуанхэ и Янцзыцзян, что недостаток земли вынуждает многих китайцев плавать н жить на джонках, ловить рыбу и даже выращивать в этих лодках овощи. Наши представления о Китае, по существу, не выходили за рамки учебника средней школы.

Мне быЛо известно также о перелете советских самолетов по маршруту Москва — Пекин в году, о Кантонской коммуне, о 8—й армии Чжу Дэ. Знания оказались разрозненными, бессистемными и не давали истинного представления об этой большой и загадочной стране. На месте во всем разберемся. В конце концов, мы не школьники, а взрослые люди.

За плечами у каждого немалый опыт партийной и командирской работы. Мы заранее готовились действовать в незнакомой обстановке. Дальняя дорога быстро сближает людей, располагает их к откровенности. То, что человек порой не решается сказать в обычной обстановке, в вагоне говорит без стеснения. Так было и с Павлом Васильевичем Рычаговым. О его храбрости ходили легенды. В небе Испании он уничтожил почти два десятка фашистских самолетов.

Но о том, что и его однажды сбили, мы не знали. Об этом рассказал нам сам Павел Васильевич, и именно в дороге. Как ни крутился, но одному против семерки устоять не удалось. Чувствую, до аэродрома не дотянуть. Подо мной каменные громады домов, шпили церквей. Мадрид — город большой, а бой как раз проходил над его центром.

Но не сгорать же заживо. Э, думаю, была не. Авось попаду на крышу. Перевалился через борт, пролетел несколько метров и рванул кольцо. Встряхнуло меня так, что чуть сапоги с ног не соскочили.

А фашисты, сволочи, выотся вокруг и строчат из пулеметов. А мне каково под белым зонтиком болтаться? Своему рассказу Рычагов придавал не трагическую, а юмористическую окраску. А посмотреть вниз, чтобы выбрать подходящую площадку, некогда. Хорошо, если только ранением отделаюсь. Вражеские самолеты сопровождали меня чуть ли не до самых крыш. Гляпул вниз — подо мной широкая улица. Людей на ней, как на базаре. Испанцы — народ экспансивный, до зрелищ падкий.

А тут картина куда интереснее, чем бой быков на арене цирка. Поджал я ноги, готовясь к приземлению, да так прямо на толпу и свалился. Раненая нога не выдержала удара об асфальт, и я упал на бок. Меня тотчас же окружили люди. Галдят, думают, что разбился. Бережно подняли, усадили, но лямки парашюта расстегнуть не догадались.

А мне дышать трудно, воздуха не хватает. Когда увидели, что нога у меня в крови, шум подняли еще. Что кричат — не пойму. Спасибо, одна сеньорина, молоденькая такая, сорвала с головы цветастый платок, склонилась надо мной и начала перевязывать ногу. Догадалась, видно, попросила одного из мужчин стянуть с моей ноги сапог и разорвать штанину. Потом сама осторожно перевязала рану. До того красивая была эта испаночка, что я даже забыл о боли.

Мы, конечно, молчали, ждали, чем же закончится его рассказ. Душевные люди эти испанцы. К нам они относились, как к родным братьям. И непременно в подарок каждый раз приносила бутылку вина и фрукты. А она, ничего не понимая, согласно кивает головой и мило улыбается. Сколько радости доставляло мне ее присутствие! А тут взял да и выложил. Я кивком головы поблагодарил гостя, который не сводил с меня больших оливковых глаз. Время от времени он прикладывал руку к груди.

Потом начал пылко о чем-то говорить. Когда кончил свою длинную речь, переводчик пояснил: Он говорит, что за свою историю русские не раз помогали другим народам в борьбе с врагами. Затем он передал через переводчика, что в знак уважения дарит мне пароход апельсинов и лимонов. Я от души рассмеялся, но не стал разубеждать ни сеньора, ни переводчика.

Только я считал это шуткой. Теперь же, послушав самого Павла Васильевича, понял, что так оно и было на самом деле. Ведь он сделал подарок от души. Я обратился к нашим товарищам из посольства и попросил их обеспечить доставку фруктов испанским детям, эвакуированным в Советский Союз. Они представились и любезно пригласили к стоявшей за изгородью автомашине. Прощаясь с нами, они спросили: Вечером к нам в гостиницу пришел начальник базы и авиационной трассы, связывающей Советский Союз с Китаем, Адам Залевский.

Каждый из нас хорошо знал этого великана с добрейшей душой. Он щедро отдавал людям и теплоту своего сердца, и опыт, и знания, накопленные за долгие годы службы в авиации. У Залевского была яркая биография. Родился он в году. В году вступил в Коммунистическую партию. Участвовал в боях с басмачеством, за что награжден орденом Красного Знамени. У всякого человека свое призвание. Без полетов он не мыслил своей жизни и вскоре стал одним из лучших летчиков нашей страны.

Куда только судьба не забрасывала Адама Залевского! Он ле тал над просторами Сибири, над горами Памира и Гиндукуша, повидал с высоты многие города Европы, командовал авиационными частями. Его назначили командиром авиабригады при научно — испытательном институте ВВ, С. Но бывалого летчика трудно было удержать на земле.

Он по — прежнему рвался в небо. Под крыльями гиганта крепились два самолета И-4. В их кабинах сидели летчики — испытатели Валерий Чкалов и Александр Анисимов. Это был уникальный опыт использования истребителей с самолета — матки. Под руководством Залевского воспитывались и расправляли свои могучие крылья такие летчики — самородки, как Чкалов, Коккинаки, Супрун, Степанченок, Евсеев. Эти крылатые богатыри потом возвеличили славу нашего Военно — Воздушного ФлЪта.

Залевскому предлагали уйти на пенсию, но он не представлял, как это можно жить и не слышать гула авиационных моторов, не видеть крылатых машин. Так он оказался в Средней Азии. Годы посеребрили ему виски, прорезали морщины на его лице, Но душой он по — прежнему оставался молодым.

Макартур, Дуглас

Вот и теперь, явившись к нам в гостиницу, Залевский словно наполнил ее светом и бодрящим Шумом. Чёловек с острым взглядом и богатой памятью, он знал множество интересных и поучительных историй, умел мастерски их рассказывать.

Позже, на фронтах Великой Отечественной войны, судьба не раз сводила меня с людьми типа Адама Залевского. Веселые, жадные до жизни, они и сами никогда не унывают и других заражают окрыляющим оптимизмом.

Особенно ценны такие люди в боевой обстановке. В тяже лую минуту они помогут преодолеть усталость, побороть страх, укрепить уверенность в победе над врагом. Там уже стоял готовый к вылету самолет ТБ На нем нам предстояло добраться до Китая.

Вездесущий и заботливый Адам Залевский прибыл па стояпку еще до рассвета и приготовил для нас все необходимое. Дежурный сообщил, что горы на маршруте Кульджа — Хами закрыты облаками. Самолеты в то время не имели оборудования, которое позволяло бы летать в любых условиях, и нам пришлось смириться со своей участью. С вышки командного пункта мы заметили группу людей, которые, судя по всему, не имели никакого отношения к обслуживанию полетов.

А они вот здесь сидят. Мы решили поговорить с комиссаром трассы Василием Ивановичем Алексеевым. Через несколько часов облачность начала подниматься. Взорам открылась величественная панорама горных хребтов.

Их гранитные вершины, казалось, подпирали небо. Надев парашюты, мы заняли места в самолете.